Живой журнал Андрея Гордиенко (pulman) wrote,
Живой журнал Андрея Гордиенко
pulman

Categories:

ПАУЛЬ ЙОЗЕФ ГЕББЕЛЬС - часть2




30 января 1933 года в жизни доктора Йозефа Геббельса начался новый этап. «Если предположить, что все эти собравшиеся на балконе гостиницы «Кайзерхоф» упитанные генералы действительно являются представителями благородной чисто арийской расы, то обративший на себя внимание наше особое внимание человек микроскопического роста, с худым и вытянутым лицом или личиной гнома, с огромным, карикатурно изогнутым носом, кривыми ногами, хромой к тому же, кажется нам соскочившим со столбцов «Ангриффа» на площадку арийских и фашистских отцов-командиров карикатурой на еврея, будто бы являющегося паразитов германского народа. В чем дело? Неужели фашисты действительно приводят в исполнение свою угрозу перевешать в первый же день прихода к власти всех евреев-банкиров? Неужели они хотят бросить толпе фашистов, идущей густым потоков мимо вождей, этого гнома, который, судя по своему изощренно элегантному костюму, несомненно захвачен на улицах Западного Берлина или Грюневальда, т.е. там, где одна на другую теснятся виллы богачей-банкиров? Нет, перед нами все-таки не кто иной, как главный редактор «Ангриффа», он же имперский руководитель пропаганды национал-социалистской партии Йозеф Геббельс», – внешность Геббельса уже стала мишенью для острот политических противников. Впрочем, сам он вполне серьезно считал, что похож на Шиллера.
13 марта 1933 года Гитлер подписал указ о назначении Геббельса рейхсминистром пропаганды и народного просвещения. В ведение доктора Геббельса отхода вся немецкая культурная и духовная жизнь, а также система образования. Одним из первых его шагов на новой должности стало сожжение книг, признанных нацистским режимом идеологически вредными. Вечером 10 мая 1933 года во всех университетских городах Германии запылали костры из книг Манна, Ремарка, Гейне, Глезера, Кестнера, Фостера, Фрейда и десятков других авторов. За один вечер эти костры погрузили страну, столетиями считавшуюся мировым центром образования, в беспросветный мрак средневековья. Геббельс, чьи литературные «творения» за время Веймарской республики не печатал ни один порядочный издатель, теперь в каком-то остервенении жег книги великих людей, пытаясь компенсировать свой комплекс неполноценности. Но эти костры были только свидетельством интеллектуальной импотенции и бессилия нацистского режима – конечно, можно сжечь книгу, можно было вообще сжечь все книги во всех немецких библиотеках, оставив на полках только малограмотный бред ефрейтора под громким названием «Майн Кампф», но убить человеческую мысль ни Геббельс ни Гитлер были не в силах.
Варварская церемония, весть о которой моментально разнеслась по всеми миру, вызвала отвращение не только у антифашистов, многие члены НСДАП также не разделяли восторгов Геббельса по поводу этого варварского аутодафе. Личный фотограф Гитлера Генрих Хоффман заявил своему шефу, что сожжение книг по средневековому обряду сильно ударит по международному престижу Германии
Но костров из книг Йозефу Геббельсу было мало. Он понимал, что скоро появятся новые книги, поэтому ему нужно было изгнать из Германии всех тех, кто мог эти книги написать. В результате страну покинули все видные ученые, писатели и деятели искусства. Настоящая интеллигенция не стала работать на Гитлера и уехала из страны, а те, кто остался, в течение всех лет фашисткой диктатуры мучились творческим бесплодием. Духовная жизнь Германии превратилась в пустыню, на выжженных просторах которой чернели пепелища книжных костров, и ветер носил обгоревшие листы произведений Леона Фейтфангера и Бертольда Брехта. За 12 лет существования Третьего рейха в стране не было создано ни одного достойного произведения искусства, не написано ни одной талантливой книги.
Образовавшийся культурный вакуум нужно было чем-то заполнять, и эта миссия была возложена на министерство Геббельса. К середине 30-х годов рейхсминистерство пропаганды и просвещения имело следующую структуру:
Отдел I. Администрация: юридические вопросы, бухгалтерия, кадры, библиотека министерства, Имперская палата культуры, Совет коммерческой рекламы, ярмарки и выставки.
Отдел II. Координация пропаганды и народного просвещения: региональные отделения министерства, Германская политическая академия, официальные церемонии и митинги, национальная символика, расовый вопрос, Версальский договор, молодежные организации, бизнес и социальная политика, здравоохранение и спорт, Восток и территориальная проблема, Национальное бюро путешествий.
Отдел III. Радио: Национальная радиовещательная компания (Reichsrundfunk-Gesellschaft m.b.H.)
Отдел IV. Национальная и иностранная пресса: журналистика, пресса и архивы, служба новостей, Национальная ассоциация германской прессы.
Отдел V. Кинематография: кинопромышленность, цензура кино, цензура детской литературы.
Отдел VI. Театр, музыка и искусство.
Одел VII. Борьба с контрпропагандой в Германии и за рубежом.
Став во главе министерства пропаганды, Йозеф Геббель стал быстро прибирать к своим рукам все сферы духовной жизни Германии. Уже в сентябре 1933 года была создана Имперская палата культуры, которая должна была контролировать всю духовную жизнь страны. В следующем месяце был принят закон о печати, который автоматически превратил немецких журналистов в госслужащих со всеми вытекающими из этого последствиями. Теперь чтобы заниматься журналистикой, нужно было получить лицензию в министерстве Геббельса, которую не выдавали без справки о чисто арийском происхождении самого заявителя, его жены и всех ближайших родственников вплоть до 1800 года. В апреле 1934 года была официально введена цензура. Спустя год созданная Геббельсом Палата литературы разработала «черный» список книг, которые были запрещены к изданию в Рейхе. Издатели перед выпуском каждой книги должны были свериться с этим списком, а если книга была новая – сдать ее на экспертизу в Палату. В мае 1935 года специальным декретом были запрещены все независимые периодические издания. Прошел год, и Йозеф Геббельс «родил» еще два запрещения: нельзя критиковать одобренные министерством пропаганды произведения искусства и нельзя получать Нобелевские премии. В противовес коварным капиталистам и их прислужникам в Нобелевском комитете, которые делают все, чтобы опорочить Третий рейх, в 1937 году Гитлер учредил собственную Национальную премию в области науки, искусства и образования. Кроме того, Геббельс «за ненужность» отменил премию Шиллера за лучшую работу в области современной драматургии. Обезьяна пришла за своим черепом...
В том же 1937 году доктор Геббельс решил, что пришла пора «очистить» немецкие музеи от «дегенеративного» искусства. В июне министерство организовало в Мюнхене выставку полотен под дежурным названием «Так видят мир дегенераты», посмотреть на которую пришло несколько миллионов немцев, что вынудило Геббельса через несколько месяцев закрыть экспозицию. Тогда доктор Геббельс решил публично сжечь картины Ренуара, Ван Гога и других «недочеловеков», но Хоффман потребовал от Гитлера запретить это варварство, и фюреру пришлось немного поумерить пыл своего главного агитатора. Было принято решение продать картины за границу и пополнить валютные запасы Рейха. 31 мая 1938 года Адольф Гитлер подписал закон об изъятии произведений «дегенеративного» искусства:
«Имперское правительство приняло закон, который гласил:
1. Произведения «выродившегося искусства», которые до вступления в силу этого закона хранились в музеях или доступных для общественности коллекциях и, согласно мнению фюрера и рейхсканцлера, классифицированы как произведения «выродившегося искусства», могут быть изъяты безвозмездно в пользу Рейха, поскольку они являются собственностью организаций, находящихся в ведении Рейха или местных юридических лиц.
2. (1) Изъятие осуществляется по распоряжению фюрера и рейхсканцлера. Он издает постановление о переходе предметов в собственность Рейха.
(2) В особых случаях могут быть приняты более жесткие меры».Под «более жесткими мерами» подразумевалось принудительное устройство на работу тех «дегенеративных» художников, которые не желают перестраиваться и рисовать полотна в духе национал-социалистического реализма. Правительство получило право дисквалифицировать их как художников и заставить заниматься физическим трудом в концлагерях или на строительстве автобанов.
В 1935 году бюджет министерства пропаганды и просвещения составил более 330 миллионов марок, из них 120 миллионов были предназначены для пропаганды идей нацизма за границей. Главной задачей министерства была пропаганда, до уровня которой Геббельс желал свести и образование и культуру. Он не преуспел на литературном поприще, но достиг потрясающих успехов в зомбировании немецкого народа. Впрочем, если его пропаганда не опиралась на систему концентрационных лагерей и гестаповских тюрем для тех, кто не желал верить в геббельсовскую чушь, вряд ли ему удалось бы достигнуть таких высот в оболванивании собственного народа.
Еще на заре своей пропагандисткой деятельности Геббельс заявлял: «Наши агитацию ругают примитивной и лишенной всякого духовного содержания. Но при этой жесткой критике исходят из совершенно неверных предпосылок. Конечно, национал-социалистская пропаганда примитивна, но ведь и народ мыслит весьма примитивно. Агитация нарочито упрощает проблемы, она сознательно срывает с проблем всякие покровы и привходящие обстоятельства для того, чтобы приспособить их к образу мышления и горизонту народа». Это определение задачей нацисткой агитации полностью соответствовало установкам Гитлера, согласно которым он должна была «подобно плакату привлекать к себе внимание масс, а не обучать лиц, имеющих научную подготовку или стремящихся к образованию и знаниям. Поэтому ее воздействие должно быть направлено главным образом на чувства и только в очень ограниченной степени рассчитано на так называемый разум... Чем скромнее ее научный балласт, чем больше она концентрирует свое внимание на чувствах массы, тем значительнее ее успех. Именно он и является лучшим доказательством правильности или неправильности пропаганды, а вовсе не удовлетворение немногих ученых или эстетствующих сопляков».
Можно видеть три основных принципа пропаганды Йозефа Геббельса. Первый «столп» -- это простота, стремление избегать дискуссий, упорное многократное попугайское повторение одного и того же легко запоминающегося лозунга до тех пор, пока слушатели не поверят в него; ни в коем случае не следует обосновывать этот лозунг логически и вдаваться в «дебри частностей» -- любая проблема должна быть упрощена до уровня восприятия домохозяйки или чернорабочего.
Второй принцип – ложь и цинизм. Геббельс неоднократно заявлял, что чем беспардоннее вранье, тем быстрее в него поверят. С точки зрения пропаганды ложь намного выгоднее правды, поскольку ее всегда легко приспособить к нуждам текущего момента, а затем заменить новой ложью. Если даже вранье будет разоблачено, оно уже окажет свое действие на массовое сознание и ущерб от этого будет не слишком велик.
Третий принцип – моральный пафос и заигрывание с массами. Нападки на политических противников должны всегда сопровождаться непомерным превозношением собственных действий, а заодно и самого народа, служить которому и является главной целью партии. Никогда ни при каких обстоятельствах не следует критиковать народ, равно как и признавать свои ошибки. Народ и партия всегда правы, а все неприятности проистекают от внешних и внутренних врагов, с которыми нужно беспощадно расправляться. Необходимо поддерживать в обществе атмосферу постоянного психоза по принципу «кругом враги», чтобы не дать людям опомниться, взглянуть по сторонам и увидеть истинных виновников всех бед и несчастий.
Подобные методы можно обвинять в грубости и примитивности, но действенность их многократно доказана практикой, причем не только в Третьем рейхе. Основы же всего этого были заложены в небольшой работе «Личность и толпа» Г. Тарда , написанной в самом конце ХIХ века, которая была настольной книгой не только доктора Геббельса, но и В.И. Ленина.
В 1924 году на суде Гитлер назвал себя простым барабанщиком национального возрождения. Многие действительно поверили в это, попытались использовать Адольфа Гитлера в собственных политических играх, за что потом очень жестоко поплатились. А вот у фюрера действительно имелся свой «барабанщик» -- это был доктор Пауль Йозеф Геббельс. Он срежиссировал подписания перемирия в том самом вагоне в Компьентском лесу, усадив Гитлера в то же кресло, из которого довольный маршал Фош улыбался опозоренным и поверженным немецким генералам в 1918 году, он после десятилетий нападок на Россию за один день объявил всех русских чистыми арийцами, а затем, когда 22 июня 1941 года политическая обстановка резко изменилась, вновь причислил их к «недочеловекам», он принимал самое активное участие в разрешении «еврейского вопроса», он придумывал сотни «правдоподобных» объяснений поражениям вермахта на Востоке, но реальной государственной власти он не имел. После 1940 года Геббельс даже не мог напрямую обратиться к фюреру: все бумаги он вынужден был передавать через Бормана, а уж тот сам решал, что пойдет на стол шефу, а что – в мусорный бак.
Только после покушения на Гитлера 20 июля 1944 года, когда Йозеф Геббельс смог предотвратить восстание вермахта в столице, его акции резко пошли вверх. Чем хуже становилось положение на фронтах, тем упорнее Геббельс призывал к тотальной войне и тем большее политическое влияние он приобретал в погибающем «тысячелетнем» Рейхе.
5 марта 1945 года Геббельс записал в своем дневнике: «Фюрер думает найти возможность договориться с Советским Союзом, а затем с жесточайшей энергией продолжать войну с Англией. Ибо Англия всегда была нарушителем спокойствия в Европе. Если бы она была окончательно изгнана из Европы, то мы жили бы по крайней мере известный период времени в условиях спокойствия. Советские зверства, конечно, ужасны и сильно воздействуют на концепцию фюрера. Но ведь и монголы, как и Советы сегодня, бесчинствовали в свое время в Европе, не оказав при этом влияния на политические разрешение тогдашних противоречий. Нашествия с востока приходят и откатываются, а Европа должна с ними справляться». Однако, обманывая всех вокруг, вряд ли сам Гитлер верил в то, что говорил окружающим. 16 февраля 1945 года фюрер приехал в Берлин и затворился в бункере под сильно разрушенной постоянными бомбардировками имперской канцелярией. По-видимому, уже тогда он знал, что эти руины станут его могилой. Но среди своих приближенных Адольф Гитлер продолжал довольно вяло излучать совершенно неуместный оптимизм, пытаясь заставить генералов и министров верить в грядущую победу вопреки всем очевидным фактам. Альберт Шпеер, разобравшись во всем этом, пережил настоящее нервное потрясение: «Раньше мне зачастую казалось: Гитлер, утверждавший, что может найти выход из самого отчаянного положения, действительно твердо убежден в этом; теперь же я понял, что он двурушник. Сколько же времени он обманывал нас? Когда он осознал, что война проиграна: зимой 1941/42 года, когда мы так и не смогли взять Москву, после поражения под Сталинградом, после высадки союзников во Франции или после провала наступления в Арденнах?»
Советские войска стояли у ворот столицы Третьего рейха. Кроме малочисленности берлинского гарнизона (менее 100 тысяч человек, включая фольксшурм и Гитлерюгенд) на оборону города самым пагубным образом влияло отсутствие четкого руководства боевыми действиями. Генеральный штаб, которому, казалось бы, сам Бог велел заняться этой проблемой, фактически самоустранился. Эвакуировавшись из Восточной Пруссии, Генштаб сперва разместился в столице, а затем, когда советские войска закрепились на левом берегу Одера, перебрался на свои довоенные квартиры в Цоссен. 20 апреля 1945 года танки Конева подошли к Цоссену, и Генеральный штаб срочно эвакуировался обратно в Берлин, где размесился в особняках на Ваннзее. Спустя несколько дней основная часть его сотрудников выехала в Баварию, а командование перебралось поближе к датской границе. Естественно, что во время всех этих переездов офицерам было не до организации обороны столицы, которая, по сути дела, оказалась брошенной на произвол судьбы. В Берлине остался только начальник Генштаба генерал Кребс, не имевший реальных рычагов управления войсками.
В самом Берлине разгорелся конфликт между Йозефом Геббельсом, который на правах гауляйтера города порывался возглавить оборону, и комендантами столицы, сменявшими друг друга с потрясающей скоростью. 7 марта 45-го года комендантом Берлина был назначен генерал Рейманн. С первых дней работы у него начались трения с доктором Геббельсом из-за отсутствия четкого разграничения полномочий и своеобразных представлений рейхсминистра о военном деле. Рейманн предложил эвакуировать гражданское население столицы, но Геббельс запретил ему сделать это. Тогда генерал попробовал добиться эвакуации детей в возрасте до 10 лет (таких в Берлине было более 120 тысяч), но вновь наткнулся на яростное сопротивление рейхсминистра. Вскоре Рейманн обнаружен, что большинство частей фольксштурма не вооружено, и указал на это Йозефу Геббельсу. В ответ генерал услышал, что берлинские заводы все еще снабжают оружием Восточный фронт, а когда противник подойдет к городу вплотную, они начнут работать на защитников столицы. В действительности, к моменту начала штурма Берлина вся оборонная промышленность столицы прекратила работу. Генерал Рейманн, за спиной Геббельса и Гитлера, безуспешно пытался наладить контакты с командованием группы армий «Висла». Но генерал Хейнрици заявил, что у него нет ни одного лишнего человека, которого он мог бы снять с позиций у Одера. 22 апреля Рейманн был смешен со своего поста и его место занял полковник Кетер, которого фюрер сразу же произвел в генерал-лейтенанты. Однако и Кетер не смог взять оборону города в свои руки из-за постоянной конкуренции с Геббельсом.
Гитлер покончил с собой в 10.30 утра 30 апреля 1945 года. Его смерть уже ничего не могла изменить. Если советские войска не заняли в тот день бункер под рейхсканцелярией, то не потому, что не могли, а потому, что просто не хотели. За несколько часов до своей смерти фюрер приказал последнему коменданту столицы генералу Вейдлингу пробиваться из Берлина, чтобы вывести его защитников из окружения, но было уже слишком поздно. Ближе к полуночи 31 апреля генерал Кребс, генерал Монке, начальник штаба Вейдлинга полковник фон Дуффинг и переводчик зондерфюрер Нейландис покинули бункер и по туннелю метро добрались до КП сектора Z, где подполковник Зейферт организовал им переход линии фронта. Русские отвезли делегацию в Шулленбургринг, где их уже поджидал генерал Чуйков. В ходе переговоров Кребс сперва говорил по-немецки, но затем сбился на русский, которым владел в совершенстве (перед войной он служил помощником военного атташе германского посольства в Москве). Кребс уведомил советское командование о том, что Гитлер покончил с собой и передал текст его завещания. Жуков через Чуйкова по телефону переговорил с генералом, который заявил, что не уполномочен решать вопрос о капитуляции, поскольку прежде нужно сформировать новое правительство Рейха. Тогда маршал Жуков предъявил Кребсу ультиматум: либо они сдаются в течение 10 часов, либо, по истечении этого срока, будут уничтожены. Ответа не последовало.
Геббельс не собирался отвечать на ультиматум советского командования. Он заставил свою жену Магду принять яд, отравил своих пятерых малолетних детей, после чего покончил с собой. Тела семьи Геббельсов были сожжены в одной из воронок в саду рейхсканцелярии недалеко от места кремации Гитлера и Евы Браун. После войны руины имперской канцелярии были разобраны на кирпич, а на освободившейся площадке построен квартал жилых домов. Сейчас на месте, где в перепаханном советскими снарядами внутреннем саду эсэсовцы палили трупы Геббельса и Гитлера, разбита детская площадка.
Днем 1 мая 1945 года советские войска открыли ураганный артиллерийский огонь по центру Берлина. Спустя несколько часов в расположение 301-й стрелковой дивизии генерал-майора Антонова, штаб которой занял особняк датского посольства напротив здания гестапо, прибыл немецкий полковник, объявивший, что Геббельс и Борман отклонили требования советского командования. Передав эти сведения на верх, Антонов получил приказ атаковать Имперскую канцелярию. Но когда раздались первые выстрелы и солдаты пошли на штурм, из руин появился тот же немецкий полковник с белым флагом в руке. Он сообщил, что Геббельс, его жена и дети, а также Кребс покончили с собой, и единственным наследников фюрера теперь является адмирал Дениц. Немногочисленные солдаты и офицеры, остававшиеся в рейхканцелярии, сдались без боя.
В 1997 году во время строительных работ на Потсдамер плац недалеко от того места, где раньше стояла рейхсканцелярия, рабочие обнаружили личный бункер доктора Геббельса. Магистрат Берлина единогласно принял решение снести последнее убежище рейхсминистра пропаганды и просвещения – новой Германии не нужны подобные «достопримечательности».
Tags: Германия, Мои книги
Subscribe

  • Дедушка и музей

    Я тут задумался, а когда же я в первый раз осознанно попал в музей. По-моему, это было в 80 м году, когда дедушка повел меня на выставку Шишкина в…

  • О минском бандитизме

    Сразу после войны с наступлением темноты по Минску ходить было нельзя. Когда слякотной зимой 46 года дядя с бабушкой шли с ночного поезда домой,…

  • Как Хрущев по Минску гулял

    Хрущатиком в Минске старожилы называют небольшой отрезок Войскового переулка, который идет от Захарова вдоль правительственной резиденции до входа в…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments

  • Дедушка и музей

    Я тут задумался, а когда же я в первый раз осознанно попал в музей. По-моему, это было в 80 м году, когда дедушка повел меня на выставку Шишкина в…

  • О минском бандитизме

    Сразу после войны с наступлением темноты по Минску ходить было нельзя. Когда слякотной зимой 46 года дядя с бабушкой шли с ночного поезда домой,…

  • Как Хрущев по Минску гулял

    Хрущатиком в Минске старожилы называют небольшой отрезок Войскового переулка, который идет от Захарова вдоль правительственной резиденции до входа в…