Живой журнал Андрея Гордиенко (pulman) wrote,
Живой журнал Андрея Гордиенко
pulman

Categories:

ЭРНСТ РЕМ - часть 2



В конце декабря 1926 года на полках книжных магазинов Германии появился второй том «Майн Кампф». К этой книге Гитлер посвятил целый раздел целям и задачам штурмовых отрядов. СА не должны были быть ни тайными кружками террористов, ни резервными частями армии; их единственное предназначение – служить фюреру на благо установления в стране власти НСДАП.
Фон Пффефер довольно быстро смог воссоздать мощные централизованные отряды СА, но настоящий взлет их активности наступил только тогда, когда на Германию обрушился очередной экономический кризис, который, в конечном итоге, и привел нацистов к власти. С весны 1929 года штурмовики и Союз красных фронтовиков развернули настоящие боевые действия, полем боя для которых стали задние дворы и улицы рабочих кварталов крупных городов. Очень части потасовки превращались в массовые побоища, заканчивавшиеся подсчетом убитых и тяжелораненых. Иногда полиции приходилось применять бронемашины, чтобы разогнать дерущихся фашистов и коммунистов.
Но несмотря на все старания Гитлера, СА так до конца и не подчинились фюреру. Многие штурмовики по прежнему считали себя не просто «кулаками» партии, а ее главной составной частью, рассматривая Политическую организацию как сборище пустобрехов – весь пока нацистские функционеры сидели в теплых кабинетах и разъезжали на служебных авто, всю грязную работу делали именно СА. В штурмовых отрядах большое популярностью пользовались левые взгляды Штрассеров, и все думали, что в конце концов дело закончиться революцией и уничтожением буржуазии как класса по российскому образцу – не даром же они ходят с красными флагами и красными повязками на рукавах. СА слишком буквально понимали слово «социалистическая» в названии своей партии и слишком мало обращали внимания на дополнение «национал». Заломон фон Пфеффер всячески поощрял подобные настроения, что, в конечном итоге, стоило ему поста. После мятежа берлинских СА под предводительством бывшего капитана полиции Стеннеса в апреле 1930 года, закончившимся штурмом канцелярии гауляйтера столицы Геббельса и подваленного частями СС и полицией, фон Пфеффер был отправлен в отставку. Его место занял срочно вызванный фюрером из Боливии Эрнст Рем.
Выступая перед руководством СА по случаю нового, 1931 года, Рем сказал: «Многое уже достигнуто, еще большего нам предстоит достигнуть. 1931 год должен стать годом дальнейшего неудержимого марша нашего движения в победе партии и счастью всей Германии. День победы близок и неотвратим, не в последнюю очередь благодаря СА, которые, сплотившись единым фронтом, не изменяя своим задачам с самого начала борьбы, твердо идут по этой дороге. Я верю в вам, товарищи. Ваша верность движению и верность фюрера вам буде направлять мою работу в течении этого года». В последней главе своих мемуаров Эрнст Рем уверял, что «когда молодой Германии вновь понадобятся борцы, я снова вернусь в срой. Мои взгляды сегодня такие же, как и в прошлом – они не изменились». Теперь Адольф Гитлер предоставил ему возможность подтвердить свои слова делом.



30 мая 1931 года Энрст Рем издал Устав СА (на манер армейского устава), предисловие к которому написал сам Гитлер. Первая часть этого документы была посвящена дальнейшей централизации руководство штурмовых отрядов, а вторая – функциям отдельных подразделений. С приходом Рема строительство СА поднялось на новый качественный уровень. Штурмовые отряды стали расти с поражающей воображение скоростью: если в январе 1931 года в СА было 88000 человек, то в апреле – 119000, в ноябре – 227000, а в декабре – уже 260000 человек. Всего к концу этого года рем располагал 10 дивизиями штурмовиков и создал даже моторизованные части СА. Кроме того, в аппарате командующего рейхсвера он нашел своего старого приятеля Франца Гальдера, который помог ему восстановить связи в армии. Уже в марте 1931 года Рем вел переговоры с начальником канцелярии военного министерства генералом фон Шляйхером на предмет использования подразделений штурмовиков в качестве пограничной стражи. Было достигнуто соглашение, по которому в Восточной Пруссии члены СА стали использоваться рейхсвером в качестве добровольных помощников пограничников.
Учитывая тактику легальности НСДАП, Рем ввел новый текст присяги, которую новобранцы должны были принимать при вступлении в СА: «Я клянусь, что не принадлежу ни к какому боевому союзу, ни к какой тайной военной организации и не имею никаких связей с рейхсвером или полицией. Я обязуюсь не принимать участия ни в каких военных занятиях и не применять оружия». Гитлер же официально заявлял, что СА задуманы не для ого, чтобы нападать на государство или конкурировать с рейхсвером и не нуждаются в применении силы. Но на деле все обстояло несколько иначе.
Рем заменил весь командный состав СА, поставив на место приверженцев фон Пфеффера своих друзей-гомосексуалистов. В штурмовые отряды, и раньше не отличавшиеся благонравием и законопослушанием, широкой ревой потекли откровенно уголовные элементы. Склады СА были заполнены стрелковым оружием всех возможных видов и калибров. Кроме того, в секретном приказе по партии Адольф Гитлер благословил всю эту уголовщину, чья частная жизнь могла «быть предметом рассмотрения только в случае, если она вошла в противоречие с основными принципами национал-социалистического мировоззрения». Хотя, в душе Гитлер был весьма недоволен поведением командующего СА. По словам Деларю: «Ради некой наглой бравады Рем подбирал в свою свиту юнцов редкой физической красоты. Он заботливо развращал их, если они еще не были испорчены. Его окружение, не исключая шофера и денщика, составляли гомосексуалисты. Рем «освоил» этот порок в армии, где гомосексуализм был в большой моде. Одна демократическая газета напечатала интимные письма Рема одному из своих «друзей», бывшему офицеру. Возмущенный Гитлер подверг его допросу. Посмеиваясь, Рем ответил, что он относиться к «двуполым». В конце концом фюрер отступился, учитывая все более грозную силу возглавляемых Ремом штурмовых отрядов».
Однако недовольство новым курсом внутри СА не было до конца подавлено. Весной 1931 года Вальтер Стеннес опять поднял бунт берлинских штурмовиков, за что поплатился своим метом. Оправленный Гитлером в отставку, он бросил все и уехал в Китай военным советников Чан Кай-ши. Тогда он еще не знал, что это спасло ему жизнь: в противном случае ему пришлось бы разделись участь почти всех руководителей СА, убитых по приказу фюрера в «ночь длинных ножей». Но пока штурмовые отряды длинными колоннами под звуки духовых оркестров с развернутыми штандартами, правда, пока без оружия, маршировали по улицам германских городов. По замыслу Рема, эти шествия должны были наводить ужас на противников НСДАП – своего рода психическая атака.
Несмотря ни на что Эрнст Рем был и остался «коричневым» революционером. Когда в апреле 1932 года в стране проходили президентские выборы, он разработал подробный план государственного переворота на случай, если победит Гитлер. К Берлину были стянуты полки штурмовиков, которые только ждали приказа, чтобы занять все стратегически важные объекты столицы. Прусская полиция разоблачила заговор и представила Гинденбургу документы, среди которых был один, особенно поразивший рейхспрезидента: штурмовикам предписывалось не оказывать сопротивления польской армии, если, воспользовавшись неразберихой путча, в Варшаве решили бы напасть на Германию. Тут Рем продемонстрировал поистине революционное мышление: пока армия будет в одиночку сражаться с поляками, штурмовики спокойно захватят власть в стране. В результате разразился страшный скандал, и 13 апреля 1932 года СА и СС были запрещены, а полиция разгромила штабы штурмовиков. Но уже 16 июня того же года запрет был отменен – государство, все еще располагая силами противостоять нацистам, официально отказалось от борьбы с ними. Более того, было заявлено, что национал-социалисты отныне не являются гражданами второго сорта и все ограничения на их деятельность, принятые в отдельных землях, должны быть отменены. Пока Гитлер «дожимал» веймаровских политиков в кабинетах рейхсканцелярии и роскошных залах дворца Белевю, штурмовики дрались с коммунистами и социал-демократами на улицах.
Наконец, 30 января 1933 года самая заветная мечта Эрнста Рема стала реальностью: Гинденбург назначил Гитлера рейхсканцлером. Вечером того же дня штурмовики организовали в Берлине гигантское факельное шествие. 25 тысяч человек строевым порядком более пяти часов проходили через Бранденбургские ворота и сворачивали на Вильгельмштрассе к парадному подъезду имперской канцелярии, где их приветствовали Гитлер, Геринг, Геббельс, Гесс и Рем.



Гитлер объявил, что национальная революция произошла и на несколько месяцев отдал страну на разграбление СА как взятый штурмом неприятельский город. Спустя несколько дней в Германии были разгромлены помещения и типографии КПГ. В Бохуме, Бреслау, Лейпциге, Данциге и Дюссельдорфе были крупные столкновения между штурмовиками и коммунистами, закончившиеся многочисленными жертвами. Наиболее крупные столкновения произошли в Кёппенинге, рабочем районе Берлина, вошедшие в историю как «кеппенингские убийства». Очевидцы этих событий рассказывали: «Там заставляли коммунистов и членов «Рейхсбаннера» -- социал-демократов – пить серную кислоту, одну из жертв поджаривали на открытом огне, других зверски избивали плетьми, а потом ставили к стенке». 6 февраля было введено чрезвычайное положение, и по всей стране стали возникать «дикие» концлагеря, куда штурмовики свозили на расправу коммунистов, социалистов и прости своих личных врагов. СА хватали и убивали людей по давно заготовленным «черным» спискам. После войны первый начальник гестапо Дильс рассказал, что творилось в столице в начале 1933 года: «Полы в нескольких пустых комнатах [«Дома НСДАП» в Берлине], где орудовали палачи, были покрыты соломой. Много дней подряд они провели здесь запертые в узких шкафах – так у них добивались «признаний». При этом дюжина парней каждые несколько часов избивала свои жертвы железными палками, резиновыми дубинками и кнутами. Доказательством их мучений были выбитые зубы и переломанные кости. Когда мы вошли, эти живые скелеты лежали рядами на гнилой соломе. Мы не увидели ни одного человека, на теле которого не было бы синих, желтых или зеленых полос – следов жесточайших избиений. У многих совершенно заплыли глаза, подносом были кровавые струпья. Не было слышно ни стонов, ни жалоб – все безмолвно ждали смерти или новых мучений. На Кантштрассе отряд СА мучил христиан и евреев. Жертвы, у которых были деньги, чтобы откупиться, ускользали. Однако те, кто, искалеченные, возвращались на волю, не осмеливались произнести ни слова... И на Фюрстенфельдштрассе существовала своя «камера» пыток, «ходы», которые в нее вели, мы узнали только после того, как нам о них рассказали заключенные с Хедерманштрассе – их утаскивали сперва туда... Преступления совершались во всех частях города». После того, как почти все левые оказались за решеткой или были расстреляны в «подвалах для героев», штурмовики принялись за евреев и Германию захлестнула новая война террора.
Наконец, 10 марта 1933 года Гитлер подписал указ, в котором потребовал от штурмовых отрядов соблюдать дисциплину и не нарушать обычное течение жизни в стране: недопустимо, что части СА ведут себя также, как спартаковцы в 1918 году! Только через 20 дней Рем нехотя откликнулся на распоряжение фюрера, издав по СА приказ заняться охраной завоеваний национал-социалистической революции. Конечно, Гитлер отнюдь не был противником террора, но ему нужен был террор организованный, упорядоченный и расписанный по минутам конвейер смерти, созданный позднее Гиммлером. Разнузданные и никем не контролируемые убийства, организованные озверевшими от крови штурмовиками, вымещавшими теперь на своих жертвах всю злость люмпена и неудачника, накопленную за годы «борьбы с режимом», только дестабилизировали общество и мешали партии управлять страной. Фюрер всегда дорожил мнением среднего, не обремененного интеллектом обывателя, ибо именно на его лояльности держится любая диктатура. Кроме того, Гитлера пугали наполеоновские амбиции Рема, который возомнил себя хозяином положение и готовился прибрать к своим рукам армию, перевешать генералов и соединить ее с СА. Уже через несколько дней после прихода к власти, 3 февраля 1933 года, на встрече с руководством рейхсвера Адольф Гитлер клятвенно заверил генералов: «Вооруженные силы – важнейшая и самая социалистическая организация государства. Они должны быть вне политики. Борьба внутри страны не их дело, а национал-социалистических организаций. В отличии от Италии у меня нет намерений соединять армию и СА».(24) Чтобы как то успокоить Рема, в декабре 1933 года Гитлер сделал его министром без портфеля, но ненависть лидера СА к буржуазному обществу была равна по силе только обуревавшей его жажде власти, и никакие подачки со стола фюрера уже не могли изменить положение. Выступая перед штурмовыми отрядами и в частных беседах, он открыто критиковал Гитлера и требовал создание социалистической армии Рейха на основе СА: «Адольф – подлец. Он предает всех нас. Только с реакционерами якшается. Старые товарищи ему слишком плохи. Набрал себе генералов из Восточной Пруссии. Они теперь его доверенные люди. Адольф точно знает, чего я хочу. Я это ему достаточно часто говорил. Не надо копии кайзеровской армии. Сделали мы революцию, или нет? Нужно что-то новое. Новая дисциплина. Новый принцип организации. Генералы – старые рутинеры. У них никогда новой идеи не появиться... А Гитлер кормил меня обещаниями. Хочет, чтобы все шло своим чередом. Надеется, что произойдет чудо небесное. Это подлинное «я» Адольфа Гитлера. Хочет унаследовать готовую армию, что ему ее «спецы» сформировали. Когда я слышу это слово, мне хочется рвать и метать. А потом, говорит он, сделает ее социалистической. Но сперва отдаст ее под начало прусским генералам. Откуда там потом взяться революционному духу? На своих местах останутся старые козлы, который новую войну не выиграть». Все это привело к тому, что к началу 1934 года министр юстиции Фрик и президент Пруссии Геринг прекратили всякие служебные сношения с штурмовыми отрядами.
20 февраля 1934 года Гитлер создав совместное совещание командования рейхсвера и СА, где еще раз подтвердил, что только армия будет носить оружие и защищать рейх от внешне угрозы. Никакого слияния рейхсвера и СА! Но Рем опять не понял или не захотел понять фюрера. Выйдя из зала заседаний, он сказал своей свите: «Учтите, то, что говорит этот дурацкий ефрейтор, для нас не имеет никакого значения».
Эрнст Рем и его люди были недовольны фюреров. Простые штурмовики наивно считали, что после прихода к власти Гитлер, по примеру Ленина, отдаст им Германию на разграбление. Однако ничего подобного не произошло, и рядовые обладатели коричневых рубашек так и остались на нижней ступени социальной лестнице. Партийное руководство было завалено жалобами штурмовиков: «Во время своей работы в пользу НСДАП я больше 30 раз был судим и восемь раз осужден за нанесение телесных повреждений, оказания сопротивления полиции и прочие проступки, сами собой разумеющиеся для любого наци. Кроме того, не менее двадцати раз я был более или менее тяжело ранен. На затылке, левом плече, на нижней губе и правом предплечье у меня множество шрамов от ножевых ран. Я ни разу не просил и не получал ни пфеннига из партийных денег, но зато сам жертвовал своим временем в пользу нашего движения, часто в ущерб своему процветающему магазину, завещанному мне отцом. Сейчас я буквально на пороге разорения».
Тем временем Адольф Гитлер оказался между двух огней. С одной стороны, на него наседали штурмовики, требовавшие «второй революции» и компенсации за годы, отданные борьбе. Они считали, что достаточно настрадались и теперь должны получить достойное возмещение. С другой стороны, армия и правые политические силы ждали от фюрера, что он восстановит монархию, вернет на трон Гогенцоллернов и медленно отойдет на второй план, предоставив бразды правления кайзеру. Конечно, фюрер не собирался делать ни первого ни второго, но сперва ему нужно было использовать менее опасного противника, чтобы расправиться с угрозой «второй революции» и избавиться от не желавшего смириться Эрнста Рема. Командующий СА продолжал кричать на митингам, громогласно излагая свои требования, пугая всех вокруг от генералитета и высших чиновников до простых бюргеров, а Гитлер спокойно отдал Дильсу приказ тайно собрать компромат на Рема. Когда точно фюрер решил убить своего друга и учителя, точно неизвестно. Принято считать, что Гитлер и Геринг окончательно договорилось об этом на перезахоронении первой жены Германа Карины в его поместье 20 июня 1934 года. Однако к этому времени в СС уже были готова расстрельные списки, в соответствии с которыми будут уничтожены все сторонники Эрнста Рема.
В апреле 1934 года Адольф Гитлер присутствовал на маневрах кригсмарине на Балтике. Несмотря на непереносимые приступы морской болезни, он вышел в море на броненосце «Дойчланд», чтобы вдали от всех переговорить с военным министром фон Бломбергом. Разговор оказался на редкость результативным: Бломберг согласился поддержать кандидатуру фюрера на президентских выборах после смерти Гинденбурга в обмен на обещание Гитлера раз и навсегда разобраться с Ремом и СА.
25 июня на переговорах нового начальника канцелярии военного министра Рейхенау с Гиммлером генерал обязался поддержать эсэсовцев во время расправы с руководством штурмовиков. После этого Гейдрих приказал частям СС наладить связь с командованием военных округов, а главнокомандующий сухопутных войск фон Фрич, в свою очередь, разрешил своим подчиненным привести округа в состояние боевой готовности на случай вероятных нападений СА на армейские гарнизоны. В тот же день Рем отправился на отдых в Бад-Висзее, предварительно опубликовав приказ, по которому весь состав СА уходил в отпуск с 1 июля 1934 года, причем в течении этого отпуска из запрещалось носить форму.
Позднее многие военные, в том числе и Вильгельм Кейтель, доказывали, что заговор СА действительно имел место. В своих воспоминаниях Кейтель рассказывал, что, будучи командующим войсками Потсдамского округа летом 1934 года, ему пришлось столкнуться с настойчивыми требованиями обергруппенфюрера СА Эрнста, начальника штурмовых отрядов Берлин-Бранденбург, передать под его охрану армейские склады оружия. Удивленный Кейтель приказал офицеру своего штаба фон Рентилену, отвечавшему за разведку, разобраться в этом деле. Из полученных спустя некоторое время сведений вытекало, что СА готовят в Берлине в конце июня некую акцию, для которой понадобиться оружие. Кейтель немедленно доложил об этом фон Бломбергу, в распоряжение которого другими путями попали приказы Рема о подготовке путча. Эти приказы были подделками, изготовленными по приказу Гейдриха в гестапо, однако они упали на благодатную и подготовленную почву: уже имели место отдельные случаи нападения штурмовиков на офицеров, самое скандальное из которых произошло в Штеттине. Все это, вкупе с докладом Кейтеля, довершало картину готовящегося мятежа.
28 июня СС и полиция были переведены на казарменное положение. Сформированный из личной охраны фюрера спецотряд под командой группенфюрера СС Йозефа Зеппа Дириха разместился в казармах армейского военного училища в Лихтерфельде, одном из районов Берлина, где им предстояло казнить руководства СА. Вечером следующего дня Гитлер и Геббельс вылетел в Мюнхен. Гиммлер, Геринг и Гейдрих остались в столице, чтобы лично руководить расправой.
Сразу по прибытии в Мюнхен Гитлер направился в баварское министерство внутренних дел, где уже сидели арестованные лидеры местных СА. Посрывав с них погоны и приказав отправить в тюрьму, фюрер направился в Бад-Висзее. Там он лично прямо в спальнях арестовал Рема и собравшихся командиров, которых перевезли в тюрьму Штадельхайм. После этого Геббельс позвонил в Берлин и дал «добро» на начало операции. Указанных в «черном» списке командиров СА хватали, доставляли в Лифтерфельд, где люди Дитриха без суда и следствия расстреливали их у стены казармы. В течении всего дня жители окрестных кварталов слушали грохот очередей, доносившийся из за стены, ограждавшей территорию училища. Воспользовавшись предоставленной возможностью, эсэсовцы убивали не только штурмовиков, но и старых политических противников из лагеря правых. Так, фон Папен избежал смерти только благодаря заступничеству Гинденбурга, но два его ближайших сотрудника, фон Бозе и Юнг, были расстреляны. Причем первого застрелили прямо в имперской канцелярии. Убийцы ворвались на виллу генерала фон Шляйхера, и расстреляли генерала и его жену. СС также схватили и казнили Грегора Штрассера , генерала фон Бредова, фон Кара, Эрхарда и многих других деятелей, не имевших к СА никакого отношения.
Но сам Рем все еще был жив. Только 1 июля, после того как командующий СА отказался застрелиться, комендант концлагеря Дахау Эйке зашел в камеру и разрядил в Эрнста Рема свой пистолет. Прибывшая в Штадельхайм команда Дитриха расстреляла остальных заключенных штурмовиков.
На следующий день, 2 июля 1934 года Адольф Гитлер приказал уничтожить все документы, связанные с «делом Рема». Только в сейфе фон Бломберга долгое время хранился чудом уцелевший список 78 расстрелянных командиров СА, но и он бесследно исчез после отставки военного министра. Общая цифра штурмовиков, погибших в «ночь длинных ножей», до сих пор не установлена, поскольку не сохранилось не единого документа. Официально было признано 78 убитых, Нюрнбергский трибунал остановился на цифре 1076. Так же неизвестно, имелись у Рема в действительности планы переворота, или все это было придумано Гитлером с целью оправдать убийство шефа СА. Так или иначе, Эрнст Рем был обречен, как заранее обречены все те, кто своими руками делает революцию. Весь после победы она начинает пожирать своих детей.
Много лет спустя, за месяц до гибели Третьего рейха, Геббельс запишет в своем дневнике: «В 1934 году, мы, к сожалению, упустили из виду необходимость реформирования вермахта, хотя для этого у нас и была возможность. То, чего хотел Рем, было, по существу, правильно, разве что нельзя было допустить, чтобы это делал гомосексуалист и анархист. Был бы Рем психически нормальным человеком и цельной натурой, вероятно, 30 июня были бы расстреляны не несколько сотен офицеров СА, а несколько сотен генералов. На всем этом лежи печать глубокой трагедии, последствия которой мы ощущаем и сегодня. Тогда как раз был подходящий момент для революционизирования рейхсвера. Этот момент из-за определенного стечения обстоятельств не был использован фюрером. И вопрос сейчас в том, сумеем ли мы вообще наверстать то, что было нами тогда упущено. Я очень в этом сомневаюсь».


Tags: Германия, Мои книги
Subscribe

  • Индекс Хирша и Google Scholar

    Зарегистрировался на Google Scholar, выяснил, что, по мнению этой системы мой индекс Хирша равен 6, но пока видит она чуть больше половины ссылок. В…

  • РИНЦ, итоги на апрель 2017 года

    По базе РИНЦ на сегодняшний день на мои работы цитируются 151 раз. По-моему, это хороший результат.

  • Индекс цитирования на 2013 - 2015 г.

    Список цитирований моих книг и переводов за этот период по РИНЦ: Энциклопедия символов: 1. АРХЕТИПЫ ГОРНОГО ПЕЙЗАЖА Жук С.А. Мир науки, культуры,…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments